Двадцать четыре лапы, пара ног и тормоз
Валерий Горчаков
Фото автора
Поселок Листвянка – это первое, что видит путешественник, приезжая на Байкал из Иркутска. Прямая и ровная автодорога длиной в 60 километров связала город и поселок в начале 60-х. Строили ударными темпами: первым по этой дороге должен был проехать американский президент Эйзенхауэр. Президент, к чьему визиту тогда долго готовились, высказал личную просьбу: ему хотелось побывать на Байкале. Дорогу построили с фантастической скоростью. Но тут в небе над СССР был сбит американский самолет-разведчик U -2, разразился политический скандал, президент не приехал. А дорога осталась.
Судьбу Листвянки дорога изменила круто. Сначала здесь возникла немыслимая для Байкала гостиница «Интурист», в начале 90-х открыли японский ресторан, а потом и вовсе случился строительный бум. Цена простого деревянного дома достигла заоблачных высот. Всего несколько лет не был в Листвянке – не узнать поселка, столько здесь домов понастроили. Ради одного из них мы – Марат, Юля и я – специально сюда и приехали.
Этот домик стоит последним на сопке. Пока поднимаешься к нему, звуки поселковой жизни постепенно затихают. И вдруг на развилке слышишь радостное собачье многоголосие.
Домик принадлежит иркутской общественной организации «Байкальский центр ездового спорта». На чем – здесь вывеска определяет предельно точно: рядом с названием нарисована собачья голова.
Зачинался центр в октябре 2003 года, когда Олег Тюрюмин с товарищами отправился на Камчатку к известному любителю ездовых собак Сергею Панюхину. У Панюхина в его питомнике «Ингляу» (в переводе с корякского языка означает «бледнолицый») содержатся собаки редкой породы – камчатская ездовая. Когда-то это была очень распространенная на Камчатке собака. В советское время ей почему-то была объявлена война, а шестьдесят-семьдесят лет назад на полуострове поголовье камчатской ездовой достигало 50 тысяч. Ее ездовые качества и интеллект славились настолько, что за щенками приезжали каюры с Чукотки, а там и своих собак достаточно.
Видимо, на Чукотке присмотрелись к породе американцы, взяли для себя, потом в результате скрещиваний и появилась на свет знаменитая сибирская хаски. И именно от камчатской ездовой достались хаски редкие по красоте голубые глаза.
Формально у камчатских собак голубоглазость почему-то считается дефектом. Стандарт породы утвержден в 1992 году. Но поверьте, увидев однажды такой дефект, потом не забудешь никогда этого пронзительного взгляда светло-бирюзовых глаз.
Вот такими взглядами и встретил нас питомник.
Общительный и приветливый инструктор Ромка принялся объяснять нам правила езды на собаках. «Прежде чем учиться ездить, – сказал он, – надо научиться тормозить». Мудрость этого завета мы осознали позднее.
Спортивные нарты – это совсем не то, что показывают в фильмах о жизни народов Севера. Там каюр комфортно сидит в эдаких санях, а собачки, как будто им кто сказал адрес, шустро тащат его по бескрайней тундре. Кстати, хороший вожак всегда почувствует, если пьяный хозяин вывалится из нарт. Он остановит упряжку и будет ждать, пока хозяин проснется. За такого вожака на Камчатке давали дойную корову, да только кто такого продаст.
«Я считал, что собаки – это просто, – рассказывал потом Марат, – сел и поехал. Ан, нет». Во-первых, не сел, а встал. На спортивных нартах, действительно, стоят. Если, конечно, устоишь. Собачья упряжка развивает скорость около 40 километров в час. В городе это неплохая скорость для автомобиля. Только у упряжки нет сиденья, руля и сцепления. О тормозе надо сказать особо.
Тормоз – это железная скоба, которая привязана веревкой к нартам. Хочешь тормозить – выбрасывай скобу на наст и забивай ее каблуком поглубже. Легко сказать, а как сделать это на скорости 40 километров в час? Вы когда-нибудь автомобиль пробовали так тормозить – ногами?
В упряжке обычно шесть собак, значит, им вы можете противопоставить свои две плюс вот эту странную скобу. Вдобавок, часть нашего пути должна была пролегать по льду Байкала. Ветры в этом году были сильные, во многих местах наста вообще нет, так что скобу нужно будет забивать на скорости прямо в лед.
Вот приблизительно об этом и рассказывал нам веснушчатый Ромка.
– А еще, – говорил он, – нужно правильно составить упряжку. И ни в коем случае не дать ей перепутаться.
Дело в том, что движущей силой в упряжке является… психология. Вожака – обычно это кобель – ставят впереди, он знает дорогу, его воля разгоняет упряжку. А самого сильного пса (это не всегда бывает вожак, часто случается, что иному силачу недостает волевых качеств) ставят поближе к нартам. Это, как вы догадываетесь, тоже кобель. Если при падении постромки упряжки путаются, то гарантированно: следующие несколько минут вы будете пытаться прекратить грандиозную драку между этими двумя соперниками. Впрочем, камчатские ездовые не дерутся – они убивают друг друга. Сказывается то, что в породе есть сильная примесь волчьей крови.
Для человека это не опасно, даже для незнакомца. Камчатская ездовая никогда не бросится на человека – так создавали эту породу. Агрессивную собаку, укусившую хозяина, просто убивали. Другое дело, взаимоотношения собак между собой. Тут имеет значение еще одна волчья особенность камчатских собак: у них занижен болевой порог. Нам позже пришлось наблюдать, как одна из собак поранила лапу об острый байкальский лед. И как ни старались мы облегчить ее участь, собака никак не хотела принимать нашу помощь. Так и пришлось оставить ее в упряжке.
При таких нагрузках и при такой физиологии ездовым собакам требуется огромное количество энергии: во время соревнований где-то 10000 калорий в день. Зато поговорка « д ля бешеной собаки сто верст – не крюк» – преувеличение только в том смысле, что они не бешеные, а (если драки не в счет) удивительно спокойные.
Авторитет для них – конечно же, воля. Даже не сила, а именно характер. Марат и Юля некоторое время не могли преодолеть вполне естественной симпатии к животным и не решались грозно командовать собаками. Потом поняли: собаки сами ждут именно этого. У них культ воли. Они обожают, если кто-то входит в их стаю как вожак. Иначе они не обращают на тебя никакого внимания. Даже стронуться с места без сказанного волевым голосом « Go !» (традиционно эта команда подается по-английски) просто невозможно. Довольно быстро и Марат, и Юля освоились. Мой снегоход заводился и без металла в голосе. Мы тронулись в путь.
Первую половину трассы ребята из ездового центра проложили по сопкам. Красота зимнего леса на Байкале непередаваема словами. Но похоже, что Марату и Юле не до красот. Начался крутой подъем, и кто на ком едет – человек на нартах или нарты на человеке – это еще вопрос. Собаки явно устают, им надо помогать. При этом они не согласны снижать скорость: работа у этих животных в крови. Никто не ожидал таких физических нагрузок: честно говоря, в Москве это представлялось проще.
Но вот и долгожданный перевал. «Сейчас начнется», – шепнул мне Ромка. Я не сразу понял.
А собаки понесли. Устав на подъеме, они не думали отдыхать. Они лишь воспользовались спуском, чтобы развить бешеную скорость. Не скажу, сколько раз ребята слетали с нарт, но когда мы добрались до Приюта Старателей (название, оставшееся с тех времен, когда на Байкале мыли золото), то на красивых Юлькиных бровях висели кусочки льда – он не таял даже от разгоряченного лица.
По пути наметилась драка в упряжке Марата. Но он проявил жесткую позицию лидера. Не знаю, способен ли он так же схватить за холку двух разъяренных самцов где-нибудь в московской подворотне, но там, на трассе, у него получилось.
Вечер мы коротали с местными ребятами в заимке. Я осуществлял свою давнюю мечту – готовил суси из омуля (не зря, надо сказать, мечтал), а все остальные были заняты испытаниями шашлычного оборудования « FORESTER », доставшегося в качестве подарка работникам центра. После бани и глинтвейна мы чувствовали себя вполне отдохнувшими.
Наутро нас ждал лед.
У хоккеиста всегда есть бортик, чтобы остановиться. На Байкале бортиков нет. Это каток длиною в полторы тысячи километров. Прозрачность льда такова, что год назад я рассматривал сквозь лед газету: она всплыла с утонувшего автомобиля.
Обычно по льду Байкала можно ездить почти без опаски. Но Байкал – живое существо, он зимой дышит. Одна из трещин образовалась на наших глазах. Точнее, мы ее не увидели, но услышали. От этого артиллерийского звука собаки, как заметил Марат, подпрыгнули на полметра. Но тише от этого бежать не стали.
Вот, наконец-то, и Листвянка. Здесь Марата и Юлю ждут сертификаты каюров. Мне сертификат не положен: на нартах я не стоял, мои руки всю дорогу держали фотоаппарат, видеокамеру и руль снегохода (как я это делал одновременно, я вам и сам не расскажу). Кружка травяного чая кажется нам всем самым вкусным напитком…
